Апостол Иаков писал христианам, которых гонения рассеяли по всей стране (см. Иак. 1:1). Он говорил им: «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: “идите с миром, грейтесь и питайтесь”, но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак. 2:15–17).
Обратите внимание: Иаков говорил не о человеке, который имеет веру, а о человеке, который заявляет, что имеет её (см. ст. 14). Он разбирал ложное заявление о вере, а не природу подлинной веры.
Немалая часть ненужной путаницы в споре о вере и делах связана с переводом второго вопроса Иакова: «Может ли эта вера спасти его?» (ст. 14).
В греческом тексте перед словом «вера» стоит артикль. Он указывает на ту самую веру, о которой говорится в первом вопросе четырнадцатого стиха, — то есть на ложную веру. Смысл вопроса таков: может ли подобная вера, вера такого рода, спасти человека?
Иаков вовсе не утверждал, что вера не может спасти. Он говорил, что вера, которая сводится к согласию в уме, но не приносит плода, в конечном счёте оказывается ложной.
Подлинность веры можно узнать только по её плодам. Это не значит, что нам следует самовольно становиться проверяющими чужие плоды и судить окружающих. Иисус предупредил: «Не судите, да не судимы будете» (Мф. 7:1).
Мартин Лютер сказал: «Мы спасаемся одной лишь верой, но спасающая вера никогда не бывает одна».